Содержание:
Письмо в редакцию
твенный бизнес, связанный с оптовыми поставками медицинских препаратов, и жена по имени, естественно, Оксана.
Бывший снайпер дальнобойщик Мелов также уехал на Украину, в город Харьков, где и живет в настоящее время. Не имея, по его словам, «склонности к бизнесу и семейной жизни», он до сих пор не женат и работает где то в системе железной дороги не то старшим проводником, не то главным инженером одной из служб.
О судьбе остальных оставшихся в живых спецназовцев — второго снайпера отряда Егорова, подрывника Легкопалова и бойца штурмовой группы Башки (его настоящую фамилию — Кранников — генерал узнал только после возвращения) — автору ничего не известно. По некоторым сведениям, все они остались в России и нашли свое место в нашем непростом мире, избежав при этом, как говорится, «и нищенской сумы, и кандальной тюрьмы»…
* * *
— За павших товарищей… — эхом повторил вслед за генералом Зельц, поднимаясь со стула.
Мгновение всем казалось, что сейчас он привычно одернет китель, но… на бывшем капитане был однотонный свитер, а вовсе не пустынная униформа Африканского экспедиционного корпуса… Выпили молча, не чокаясь. Первая неловкость, вызванная разницей в возрасте (Московенко поначалу никак"не мог привыкнуть, что за неполные два месяца его ровесник вдруг превратился в убеленного сединами старика, более умудренного жизнью, чем даже сам Юрий Сергеевич), постепенно исчезла, растворилась в содержимом привезенной Зельцем литровой бутылки «смирновки» («Помните, господин генерал, вы говорили, что с меня бутылка?»). Сидели вчетвером в квартире Музыкального (его жена очень кстати уехала с внуками «готовить к зиме» загородную дачу), вспоминали тех, кто был с ними в Городе и на станции, делились впечатлениями и спорили о сущности Времени — Зельц, как оказалось, не только досконально изучил русский и сейчас поражал друзей сложными литературными оборотами, но и всерьез поднаторел в научных вопросах, споря с Обирой почти на равных. Ознакомление со всемирно известными достопримечательностями российской столицы было решено отложить на потом, посвятив день дружескому застолью. Которое, надо сказать, удалось на славу, получившись типично «нашенским», в стиле эдак семидесятых годов, со всеми соответствующими моменту атрибутами — холодной, прямо из морозилки, водочкой, нависшим под высоким потолком сигаретным дымом (курить Зельц так и не бросил) и конечно же принесенной майором гитарой, коей он владел, как оказалось, ничуть не хуже, чем автоматом.
После исполнения нескольких песен из «обязательного» застольного репертуара — сверх меры обрусевший за прошедшие годы Зельц в очередной раз поразил товарищей знанием и этой стороны русской культуры — раскрасневшийся от выпитого майор неожиданно признался, что начал писать стихи. Чем несказанно удивил не только бывшего капитана, но и своего, тоже бывшего, начальника:
— Ну, Сашок, ты даешь! — Юрий Сергеевич поискал глазами зажигалку (пока Катя не ви
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52