Содержание:
Письмо в редакцию
ая, Московенко, затаив дыхание, вслушивался в самого себя, ожидая появления того самого отзвука. — Дальше, Андрюшка…
Тот факт, что командир назвал его именно «Андрюшкой», кое что да значил, и Окунь, старательно наморщив лоб, продолжил:
— Ампутируй конечность… гений… парадоксов друг… э… все, кажется… Лейтенант осекся, увидев в глазах майора короткую вспышку понимания… Вот только понимания чего?
— Последнюю, Андрюша, повтори еще раз последнюю фразу… — Голос Московенко стал пугающе тихим, теперь он говорил едва различимым шепотом…
— Гений, парадоксов друг… — неуверенно повторил тот. — Это Александр Сергеевич Пушкин, великий русский поэт с очень хитрой и запутанной эфиопской родословной — стыдно не знать, товарищ майор, школьную программу за пятый класс! — в обычной своей манере докончил он.
Впрочем, Московенко его уже не слышал, вновь и вновь повторяя про себя то самое, ключевое, слово: «парадокс… парадокс… ПАРАДОКС»!
— Все нормально, Саша? — неуверенно осведомился Окунев, несколько испуганно глядя на пребывающего в легкой прострации командира. — А?
Губы майора изогнулись в легкой улыбке, и он неожиданно сильно хлопнул товарища по плечу:
— Все о’кей, Окунь, все о’кей… Теперь все будет хорошо, солдат. Мы выполним свою задачу. Прикройте меня, пока я буду разговаривать с Обирой, и, что бы ни случилось, не подпускайте тварей слишком близко. И не спрашивай ни о чем — я и сам половины не понимаю. Давай, Андрюха, работай… — С этими словами майор поднес к уху черный прямоугольник радиостанции и нажал наконец кнопку…
16
— Вот так… — удовлетворенно крякнул Монгол, примотав последнюю ручную гранату к корпусу заполненной соляркой нестандартной, на двенадцать литров, канистры. — Игра с осколочной гранатой — частая причина бытовых пожаров. Уважаемые родители, держите гранаты в недоступных для детей местах!
Он со скрежетом придвинул «снаряженную» канистру к трем двадцатилитровым товаркам и подмигнул помогающему ему немцу: «Вот так, фриц».
Не знакомый, видимо, с русской традицией называть всех немцев «фрицами», тот вежливо поправил:
— Меня зовут Курт, господин Мелофф. Монгол пожал плечами: «А какая разница?» и, видя непонимание в глазах солдата, усмехнулся:
— Ладно, ладно — пусть будет Курт. А что, камерад, любишь жареные персики? — Он похлопал по отозвавшемуся негромким гулом жестяному боку импровизированного зажигательного фугаса. — Вот и я не пробовал. Ну, ничего, скоро попробуем…
Этот исполненный глубочайшего смысла разговор мог бы продолжаться до бесконечности, однако в следующий момент неожиданно ожила радиостанция, и сквозь извечный эфирный шум прорвался на удивление четко слышимый голос майора:
— Город, я Станция, прием…
Не ожидавший услышать именно этот голос, Музыкальный чуть ли не подскочил на месте и, дотянувшись до передней панели РДС, довернул верньер громкости почти
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52