Содержание:
Письмо в редакцию
… ведь все это началось не сейчас? Уже лет семь или десять назад?
— Юрий Сергеевич, дорогой, не вы ли не так давно рассказывали Зельцу о том, что Время, мол, хитрая штука? — Улыбка экс Хранительницы стала еще шире. — Что такое одно десятилетие для технологий, способных управлять миллионами лет?
— Но… — Юрий Сергеевич недоверчиво покачал головой. — Почему? Каким образом?
Обира легонько провела пальчиком по поверхности пластикового столика, словно желая проверить, чисто ли он протерт после прошлых клиентов:
— Вы ведь военный человек, Юрий Сергеевич, — у вашего оружия есть отдача? Вот и у моего она тоже есть…
— Ничего себе отдача! — хмыкнул Музыкальный. — Ну и чем это нам грозит в, так сказать, перспективе?
— Абсолютно и совершенно ничем. Полагаю, все эти… э… пертурбации завершатся в ближайшие годы и ни о каких «глобальных изменениях планетарного масштаба», как это называют в некоторых газетах, говорить не придется. Вот и все…
Несколько секунд Юрий Сергеевич сидел молча, задумчиво вертя в руках кофейную чашечку («За двадцать пять рэ могли бы и кофе варить поприличней, и чашку поэстетичней дать».). Затем с укоризной пробормотал:
— Да уж… А наши то ученые все друг дружку стращают: «парниковый эффект, планетарное потепление, таяние ледников»… Ну, Обирочка Юрьевна, опять вы меня удивить ухитрились в самый неожиданный момент! Впрочем, давайте ка мы этот разговор прекратим, и немедленно, поскольку секретность… ну, вы сами знаете, о чем я…
В этот момент раздалось знакомое «к сведению встречающих» и равнодушный голос аэрофлотовской диспетчерши сообщил о посадке ожидаемого рейса. Люди встали и, расплатившись за «дерьмо кофе, правда, Саш?», двинулись вниз…
* * *
Широкофюзеляжный евроаэробус А 320 мягко коснулся колесными парами шасси бетона московского аэропорта и, пробежав положенные 1700 метров (плюс еще триста с учетом мокрой полосы), затормозил около пассажирского терминала. Подали трап. Толпа весело галдящих пассажиров (после сентября прошлого года большинство вынужденных пользоваться услугами воздушного транспорта людей покидали борт лайнера с гораздо большим энтузиазмом, нежели всходили на него) спустилась на гостеприимную российскую землю. Последним борт аэробуса покинул высокий худой старик с небольшим чемоданчиком в руках. Приветливо улыбнулся на прощание стюардессе («Спасибо, фройляйн, прекрасный полет. По крайней мере выспался».) и неторопливо двинулся вслед за остальными пассажирами. Впрочем, не сразу — едва ступив на резиновый пол трапа — «гармошки», выудил сигарету и щелкнул зажигалкой, рядом немедленно оказался аэропортовский служащий:
— О, I’m sorry, sir! Please, don’t smoking in this place! It’s very dangerously!74
Старик остановился, смерил ретивого молодого человека строгим взглядом и ответил на абсолютно правильном (хотя и с сильным баварским акцентом) русском:
— Серьезно? Сынок, мне
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52