Содержание:
О писателях-самоучках
в физическом смысле — в духовном) всегда представляло для него определенные сложности, однако он продолжал говорить: — Не бойся ничего, мы выполним свою миссию и обязательно вернемся… Ведь если станция будет уничтожена, то и тебе не нужно будет оставаться в Городе, правильно? И тогда я заберу тебя с собой.
* * *
Генерал, верный каким то своим моральным принципам, выждал еще минут десять («Раскурил я вас, капитан, ну да ничего — сочтемся».) и, вежливо покашляв, "вышел на освещенное голографическим солнцем пространство. Зельц держался позади, стараясь не смотреть на застывших лицом к лицу майора и Обиру — он тоже был весьма тактичен. Впрочем, былая двусмысленность исчезла — это чувствовали все находящиеся в комнате люди, все четверо…
Московенко, прикрыв спиной Хранительницу, обратился к генералу:
— Простите, Юрий Сергеевич, я понимаю, что это было, как вы говорите, «не вовремя», но… так получилось…
— Ладно, Саша, — Музыкальный по стариковски устало махнул рукой, — чего уж там… Жизнь — штука хитрая, сам знаешь, не маленький… Что делать то будем? А, майор?
Вместо Московенко ответила Хранительница, И голос ее — в который уже раз! — зазвучал по новому: в нем не было более ни капли превосходства или какой то скрытой доселе умудренности — перед офицерами стояла просто красивая молодая женщина:
— То, чему вы стали невольными свидетелями, было… весьма неожиданно и многое изменило… во мне… Надеюсь, вы простите мне эту маленькую слабость… В остальном же не изменилось, увы, ничего. Над всеми нами по прежнему нависает огромная опасность, и только мы способны ей противостоять. Что бы ни произошло между мной и майором, он выполнит свой долг — так же, как и я… И если нам не суждено будет, — губы Хранительницы предательски дрогнули, но, взяв себя в руки она сдержалась («Молодец, баба» — одобрительно подумал генерал), — быть вместе, это не изменит ничего в наших планах… — Она замолчала. Мужчины видели, сколь нелегко далась ей последняя фраза.
Заговорил генерал, также постаравшийся, насколько это было возможно, чтобы его голос звучал по отечески мягко:
— Сударыня, я ни в чем вас, поверьте, не упрекаю… Тем более что вы и сами все прекрасно понимаете. Ваш — уж извините, что я так фамильярно, — Саша прежде всего офицер. По крайней мере нас с ним так воспитывали — долг, интересы Родины прежде всего… ну и тому подобное… Хотя я не об этом… Вот всегда говорили, что война не женское дело, что воевать — удел сильных мужчин… А я вот как думаю: женщинам на войне, конечно, не место, однако ждать и хоронить своих мужей да сыновей гораздо труднее, чем воевать… Вот такая у меня философия относительно женщин на войне… Впрочем, извините, боюсь, вы меня так и не поняли — старею, говорю сам не знаю что… — Юрий Сергеевич помолчал несколько секунд и тихонько сказал: — Мне Сашка ваш как сын… Не хотел я ту, кого он выберет, его из боя заставлять ждать — понимаете теперь, о чем я? А в
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51