Содержание:

Об Анатоле Франсе


ти
официально. Глаза спокойные и холодные, без обычно мерцающей в них дружеской
приязни.
Вождь и верховный маг призывают тебя, сказал он.
Так. Корусан улыбнулся, но совсем не весело. Скажи им, что я приду.
Когда?
После заката.
Они сказали сейчас.
Я должен обеспокоиться?
Мерид искренне изумился.
Конечно, нет. Зачем?
Есть зачем, подумал Корусан, а вслух произнес:
Я приду к ним, когда солнце сядет.
Он ожидал, что Мерид станет протестовать, но брат по мечу только пожал
плечами.
Он должен умереть ночью. Я слышал их разговор. С твоей помощью или нет,
но он умрет. Они сомневаются в твоей принадлежности к роду Льва.
И ты?
Мерид снова пожал плечами.
Они говорят, что ты очарован. Он и впрямь обладает искусством завлекать в
свои сети мужчин?
Нет.
Корусан прислонился к стене. Не от слабости, просто ему отчего-то вдруг
захотелось спать.
Это не искусство. Это скорее инстинкт.
Я тут сошелся с одним северянином. Просто так, ради смеха. Это похоже на
спаривание с пантерой.
Похоже.
Корусан думал о многом, разглядывая Мерида. Но одна мысль преобладала:
взять дурака за глотку и придушить.
Скажи им. После заката.
Ты опять заболел?
Иди, или я выпью твою кровь.
Мерид замер. Потом поклонился с оскорбительной вежливостью и ушел.
Корусан медленно сполз по стене на пол. Вуаль душила его. Он сорвал с лица
жалобно всхлипнувшую ткань и смял в кулаке. Холодный воздух обжег щеки.
Особенно там, где пылали шрамы. Возможно, магия, сидящая в них, разгорается,
предвосхищая его предательство.
Что ж, он больше не оленеец. Он сын Льва. Таким он родился и таким умрет.
Братство в мече уже не его братство. Они выучили, они взрастили его, но
всему наступает конец, и тогда признается единственное родство родство
крови.
Он знал, что рано или поздно это произойдет. Он брат только тому, кого
поклялся убить. Только равный теперь имеет право распоряжаться им и отдавать
приказы.
Дыхание его, кажется, восстановилось. Сердце порой вздрагивало, но в
основном стучало ритмично и четко. Он ощутил легкость, свободу. Теперь над
ним нет вождей, кроме одного человека, которому он отдаст все, что имеет, и
безграничную ненависть, и самую преданную любовь.
Он оставил на теле одежду и мечи, плотная ткань согревала, мечи могли
пригодиться. Он хотел разорвать в клочья вуаль, но, подумав, сунул темный
комок ткани за пояс, она тоже могла сослужить хорошую службу. Потом
привалился спиной к жесткой поверхности камня и стал ждать.

Поминальное пиршество грозило затянуться до нового рассвета. Вина лились
pejni, и по мере их поглощения в рядах поминающих разрасталось веселье. В

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54